Сценарий музыкально-литературной гостиной «И победили человек и город»

(исполняется песня «Моя Россия» комп. «Шаман»)
Вадим Шефнер
Я спросил у памяти
Стоит ли былое вспоминать,
Брать его в дорогу, в дальний путь?
Все равно - упавших не поднять,
Все равно - ушедших не вернуть,
И сказала память: "Я могу
Все забыть, но нищим станешь ты,
Я твои богатства стерегу,
Я тебя храню от слепоты".
В трудный час, на перепутьях Лет,
На подмогу совести своей
Мы зовем былое на совет,
Мы зовем из прошлого друзей.
И друзья, чьи отлетели дни,
Слышат зов - и покидают ночь.
Мы им не поможем, - но они
К нам приходят, чтобы нам помочь.

(Звучит музыка предвоенного вальса)
Июнь! Клонился к вечеру закат.И белой ночью разливалось море.И раздавался звонкий смех ребят.НЕ знающих, не ведающих горяИюнь! Тогда еще не знали,Со школьных вечеров к Неве шагая.Что завтра будет первый день войны,А кончится лишь в 45-м в мае.И песня над рекой лилась Невой,Мы шли навстречу утру и смеялись,НЕ знали мы еще тогда с тобой,Что с детством мы и с юностью прощались.
(звучит фрагмент из «Адажио» Альбинони)
Великая Отечественная война началась 22 июня, а 8 сентября немцы уже были у стен Ленинграда. Фашисты говорили, что Москва – это сердце России, а Ленинград её душа. Как человек не может жить без души, так и страна потеряет свой боевой дух, когда лишится Ленинграда. Поэтому один из основных ударов они направили на Ленинград с целью стереть его с лица земли.
Для осуществления этого варварского замысла гитлеровское командования бросило к городу огромные силы - более 40 отборных дивизий, 1000 танков, полторы тысячи самолетов.
     В сентябре 1941 года врагу удалось подойти вплотную к Ленинграду и окружить его.  Началась БЛОКАДА.
Немцы Бадаевские продовольственные склады сразу разбомбили, горели они, а мы, мальчишки, смеялись. Не понимали, что нас ждет. Сгорело все: мука, масло, сахар. Потом, зимой, туда женщины ходили, землю отковыривали, варили, процеживали. Получался сладкий отвар. От сахара.
Надо мною – блокадное небо.
Ленинград. Мне одиннадцать лет.
Я гадаю над пайкою хлеба:
До конца её съесть или нет?

Дом соседний – кирпичная гpyдa.
Скоро ночь. Бомбы вновь запоют.
Не оставить? Что завтра есть буду?
Не доесть? Вдруг сегодня убьют?
А. Романов

Блокадные дневники
Капкан заледенелого двора,
Сугробы давят равнодушной массой.
Когда-то здесь играла детвора,
Чертила мелом на асфальте классы.

Стучал упруго мячик по стене –
Угроза для стекла и чьих-то нервов.
Теперь тех стекол и в помине нет –
Окно забито грубою фанерой.

Воздушная тревога. Полумгла.
Меня качает, но иду упрямо.
Я не вернусь домой – там нет тепла,
Там неживые бабушка и мама.

Там не дождаться ласковой весны,
Там метроном ведет отсчет до смерти.
А я хочу туда, где нет войны,
Где живы все, кто был на этом свете.

В сосновом доме пахнет пирогом,
Никто не голодает и не плачет.
И в этот нереально летний дом
Прикатится мой красно-синий мячик...
В. Устинова
Блокада - самая трагическая страница в истории Ленинграда. В ней оказалось около 3-х миллионов человек. 900 дней, почти два с половиной года, ленинградцы мужественно выносили все страдания. По плану Гитлера, города не должно было быть на карте мира.  Враги надеялись, что жестокие лишения убьют в жителях всё человеческое и они, в конце концов, сдадут Ленинград.
В конце ноября 41 года ударили морозы (в ночь на 31 декабря было около 52 градусов ниже нуля). Замерзли водохранилища, подошло к концу топливо. В каждом доме были установлены печки-буржуйки. Ленинградцы жгли мебель, паркет, книги.
Люди, истощенные голодом, измученные непрерывными бомбежками жили в невыносимых условиях. Холод сделал своё дело. В домах не было воды, люди ходили под обстрелами на Неву за водой.  Смерть входила во все дома. Свыше 640 тысяч ленинградцев погибло от голода.
(звучит фрагмент из «Адажио» Т.Альбинони)


Блокадный мишка.
Печь-буржуйка совсем остыла.
Стало в комнате холодно слишком.
В целом мире время застыло.
Тихо хнычет мой младший братишка.

Одеяла больше не греют...
Мы лежим, прижавшись друг к дружке.
Громко воют злые метели.
Стала камнем холодным подушка.

А вчера также выла сирена,
И кричали на улице люди.
А у мамы сегодня смена,
Значит, хлебушек вечером будет.

Брат сжимает в своих объятьях
Мишку с вырванной левой лапой.
Мама в печке сожгла все платья,
А без мишки он очень плакал...
Расскажу я тебе, братишка,
О том мире, где только лето.
Я читала об этом в книжке...
Там, наверное, папа наш где-то.

И, возможно, бабушка наша.
Ты скучаешь по ней, братишка?
И, быть может, к лучшему даже,
Что звучат твои всхлипы всё тише.
Ты поспи до прихода мамы.
И горячий чай у нас будет.
А во сне ты увидишь страны,
Где не знают о войнах люди.

Всё закончится скоро, конечно!
Нас спасут, станет всё как надо.
Ведь зима не бывает вечно.
Лишь бы только дождаться маму...

Тихо падает старый мишка,
Что с оторванной левой лапой.
Осторожно толкну братишку:
Ты зачем его бросил на пол?

Эй, проснись! Возвратилась мама!
Почему ты молчишь, братишка?
... Столько лет прошло, а в кошмарах
Мне всё снится плюшевый мишка...
О. Болдырева

Как странно…мне больше не хочется есть…и ноги совсем не болят…
Нет…нужно подняться…хотя бы присесть…ведь я это мой Ленинград.
Пока я живая, живет город мой, зажатый в блокадном кольце.
И мама живая, и братик живой… замерзший на нашем крыльце…
Сквозь окна разбитые падает снег, паркет укрывая ковром.
Я верю, что к счастью придет человек, но все это будет потом…
Потом…через время и снежную мглу, пройдя по дороге смертей…
А может быть я насовсем не умру? Уйду просто к маме своей?
Нет, нужно подняться, нельзя мне лежать, ведь я это мой Ленинград!
Нельзя нам сдаваться…как хочется спать…укутавшись в снежный наряд…
Уже третий год мы в блокадном плену: бомбежки, разруха и смерть…
За что ты нам, боже, придумал войну? За что я должна умереть?!
Опять мне приснился загадочный сон: стою я одна над Невой,
И вижу, как чайка мне машет крылом и манит меня за собой.
Потом вдруг взметнулась она в небеса и скрылась в седых облаках…
И мамины были у чайки глаза…любовь в них, забота и страх.
Немного посплю и схожу за водой…чуть-чуть только сон досмотрю…
Нет силы бороться…прости город мой…и помни: тебя я люблю…
А. Гурков

Блокадные дети.
Еще была не прорвана блокада
Девятисот душивших город дней,
И к нам везли ребят из Ленинграда,
Таких худых, что некуда худей.

Одни глаза из голубого неба
С недетскою тоскою в глубине,
И руки, потянувшиеся к хлебу,
И робкий шепот: «Это мне?! Все мне?»

Я помню, мама с чугунком картошки
Застыла, без кровиночки бела,
Когда они невидимые крошки
Ладошкой собирали со стола.

Нам ничего выдумывать не надо,
Хватили все мы лиха здесь и там.
Но как представить тот паек блокадный –
Сто двадцать пять ничтожно малых грамм.

Земной поклон всем, пережившим это,
И не дожившим наш поклон земной.
Сегодня преклонилась вся планета
Перед великой стойкостью людской!
Г. Раткун

Зимой единственной транспортной магистралью, связывающей город с Большой землей, стала «Дорога жизни», проложенная по льду Ладожского озера.
 «Лениградская поэма»
«Дорогой жизни» шел к нам хлеб, Дорогой дружбы многих к многим.Еще не знают на земле Страшней и радостней дороги.                Казалось, что конец земле…Но сквозь остывшую планетуНа Ленинград машины шли.Он жив еще. Он рядом где-то               На Ленинград! На Ленинград!Там на два дня осталось хлеба,Там матери под темным небомТолпой у булочных стоят. И было так – на всем ходуМашина задняя осела.Шофер вскочил, шофер на льду.– Ну, так и есть, мотор заело.
Ремонт на 5 минут, пустяк,–Поломка эта не угроза, Да рук не разогнуть никак:Их на руле свело морозом.И вот в бензине руки он Смочил, поджег их от мотора,И быстро двинулся ремонтВ пылающих руках шофера.Вперед! Как ноют волдыри.Примерзли к варежкам ладони.Но он доставит хлеб, пригонитК хлебопекарням до зари.Шестнадцать тысяч матерейПайки получат на заре– Сто двадцать пять блокадных граммС огнем и кровью пополам.       (О. Берггольц)

Нечеловеческие страдания не сломили дух ленинградцев. Город не просто жил, он давал фронту танки и самолеты. В городе выходили газеты, издавались книги, по радио звучали музыка и поэзия, выступали писатели, ученые, деятели культуры. В осажденном холодном Ленинграде, на голодном пайке, Дмитрий Шостакович создал бессмертную Седьмую симфонию, назвав ее Ленинградской.
(звучат фрагменты из «Ленинградской симфонии» Д.Д. Шостаковича)
Она прозвучала в блокадном Ленинграде 9 августа 1942 года. Большой зал Ленинградской филармонии не вместил всех желающих послушать это великое произведение. Оркестром дирижировал Карл Ильич Элиасберг.
Как позже рассказывали сами немцы, они обезумели, когда услышали музыку, поскольку считали, что город полностью вымер. «…Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть…»
(исполняется песня «Какая музыка была», комп. А.В. Заруба)
Баллада о музыке.
Им холод
Кровавит застывшие губы,
Смычки выбивает из рук скрипачей.
Но флейты поют,
Надрываются трубы,
И арфа вступает,
Как горный ручей.


И пальцы
На лёд западающих клавиш
Бросает, не чувствуя рук, пианист…
Над вихрем
Бушующих вьюг и пожарищ
Их звуки
Победно и скорбно неслись…
 
А чтобы всё это
Сегодня свершилось,
Они
Сквозь израненный город брели.
И сани
За спинами их волочились —
Они так
Валторны и скрипки везли.
 
И тёмная пропасть
Концертного зала,
Когда они всё же добрались сюда,
Напомнила им
О военных вокзалах,
Где люди
Неделями ждут поезда:
 
Пальто и ушанки,
Упавшие в кресла,
Почти безразличный, измученный взгляд…
Так было.
Но лица людские воскресли,
Лишь звуки настройки
Нестройною песней
Внезапно обрушили свой водопад…
 
Никто не узнал,
Что сегодня на сцену
В последнем ряду посадили врача,
А рядом,
На случай возможной замены,
Стояли
Ударник и два скрипача.
 
Концерт начался!
И под гул канонады —
Она, как обычно, гремела окрест —
Невидимый диктор
Сказал Ленинграду:
«Вниманье!
Играет блокадный оркестр!..»

И музыка
Встала над мраком развалин,
Крушила
Безмолвие тёмных квартир.
И слушал её
Ошарашенный мир…
 
Вы так бы смогли,
Если б вы умирали?..
Ю. Воронов
14 января 1944 советские войска перешли в наступление. Навеки вошли в историю Синявские высоты и Невский пятачок. По данным военных историков, здесь в ходе боев погибло более 360 тысяч человек. 27 января блокада была снята. В честь выигранного сражения над Невой прогремели 24 залпа торжественного салюта.

Ленинградский салют
В холода, когда бушуют снегопады,
В Петербурге этот день особо чтут, –+
Город празднует День снятия блокады,
И гремит в морозном воздухе салют.
Это залпы в честь свободы Ленинграда!
В честь бессмертия не выживших детей…
Беспощадная фашистская осада
Продолжалась девятьсот голодных дней.


Мы чашу горя выпили до дна.
Но враг не взял нас никаким измором.
И жизнью смерть была побеждена,
И победили человек и город!
(исполняется песня «Аист на крыше»)

https://youtu.be/hcJZWOPZKFI - ссылка на просмотр в ЮТУБЕ