Если в 2000-х визуальный театр, театр с использованием мультимедийных средств начинал формироваться, «входить в свои права», то сейчас во втором десятилетии века ХХI, мы скорее удивимся, когда увидим спектакль без визуальных эффектов. И это накладывает определённый отпечаток на восприятие, на наши зрительские ожидания.
Пользуясь терминологией Д.Н. Годер, спектакль Челябинского молодёжного театра «Ван Гог. Автопортрет» (реж. Александр Черепанов) представляет собой характерный пример «визуального театра». В нём режиссёр размышляет над схожестью судеб Антонена Арто и Винсента Ван Гога. Премьера состоялась 25 апреля 2021 года.
В своей книге «Художники, визионеры, циркачи: Очерки визуального театра» Д.Н, Годер, описывая особенности такого театра, прибегает к системе следующих понятий: визуальная образная система; визуальное сосредотачивает смыслы и важнее текста; актёр - равноправный элемент спектакля, а его тело пластически выразительно.
Посудите сами. Пространство сцены организовано таким образом, что на полу расположен белый холст ткани (посреди которого водрузили огромный куб) и над актёрами такой же соответственно. В определённый момент возникает видеоряд, а потом и обратная проекция. Это и наброски к будущим картинам Ван Гога «Пшеничное поле с воронами» и «Звёздная ночь», и уже готовые полотна с доминирующим ярко-жёлтым и синим, и быстрые мазки, оставленные невидимой рукой. В какое-то мгновение всё это начинает кружиться в красочном водовороте. И ведь не сразу можно заметить, что под потолком тоже что-то есть. А как же съёмка героев в реальном времени?, которая, кстати, может одновременно накладываться на видеоряд. Ну и куда же уйти от приёма работы с тенью. Близкие, далёкие фигуры; свет, слепящий глаза, или кромешная тьма, тени рук, которые то сплетаются и создают абстрактные узоры, то сцепляются намертво. Отсюда возникает множественность ассоциаций, поскольку в визуальном театре интерпретации в значительной степени зависят от самого зрителя, его системы мышления и восприятия, его зрительского и жизненного опыта. Так как эти смыслы могут быт не очевидными, то и спектакль этот адресован не «рядовому смотрящему». И всё это «приправлено» техно-музыкой, а иногда медитативной, которая только нагнетает и «подталкивает» нас к нужному эффекту… Ведь в визуальном театре немаловажно функционирование звука и музыки.
Д.Н. Годер, классифицируя визуальный театр, выделяет семь его видов. Из этого огромного списка, описываемый мной спектакль я бы отнесла к собственно визионерскому и театру видео и медиа.
Благодаря чёрной одежде сцены всё буйство красок на полотнах Ван Гога бросается в глаза, вот она антитеза жизнь-смерть на наглядном примере. Стулья расставлены таким образом, что создаётся подобие амфитеатра, а в центре место для действия двух актёров (Денис Саратников и Александр Зайцев). Вначале перед нами происходит зарождение чего-то необыкновенного, два бесформенных кокона начинают двигаться, и лишь позже из них появляются человеческие фигуры. Коконом служит обычное покрывало, но оно не перестаёт на этом действовать, как и шляпы, штаны, и пальто, разбросанные по сцене. В них актёры облачаются, придавая себе человеческую форму. В этом и не только проявляется действенная сценография. Все, что есть на сцене, используется актёрами умело и не бессмысленно. Даже этот всем намозоливший глаза куб в зависимости от ситуации может выступать препятствием, трибуном, очагом, в котором теплится огонь. Создаваемые актёрами поэтически-загадочные образы создают атмосферу сна, ведь не случайно в визионерском театре превалирует сюрреалистическая сновидческая логика.
Костюмы просты в своём исполнении. Белые рубашки из натуральных тканей (они бесформенны, в них нет ни гендерной принадлежности, ни статусности. В них человек почти наг, беззащитен и невинен), затем на них наслаивается более грубая, тяжёлая чёрная одежда (это сама жизнь из года в год накладывает на человека свои отпечатки грусти, тоски, уныния, потерь, но иногда и счастья).
Поражают пластические решения. Их создатель - Екатерина Галанова. Это далеко не пластический спектакль и не театр танца, но и движениям уделено достаточное значение. Здесь жизнь героя с её невзгодами, взаимоотношениями с окружающими, несчастной любовью, непониманием, безумством показана через призму жеста. Движение - это и есть сама жизнь. Ползуче-продирающаяся пластика то и дело призывают к борьбе против несправедливости этого мира. Выше уже описывалось значение тела актёра в подобном спектакле, но когда на него накладывается видео картина, трёхмерная проекция, то становится неясно, что более важно – человек или изображение. Это эффект достигается сочетанием пластической работы артистов и движущейся картины.
К.Н. Матвиенко в автореферате диссертации «Кинофикация театра: история и современность» упоминает приёмы, которые позаимствовал театр у кино. Среди выделенных ею, в данном спектакле применяется монтаж, кадрирование сцен и крупный план актёров, которые получаются посредством видео съёмки.
Поскольку визуальный театр в большей степени работает с метафорами, символами, аллюзиями, чем с прямым смыслом слова, то не мудрено, что я считала в нём что-то экзистенциально-когнитивное. Если вы не любитель Ван Гога или Антонена Арто (о первом, конечно, сказано в данном творении больше), то непременно захотите узнать о них после увиденного. Ну или на худой конец поразмышлять о бренности или смысле собственной жизни. Я и сама на миг погрузилась в себя, «выпала» из реальности. Всего лишь засмотрелась на лучи света, обрамлённые и преломлённые разными красками, которые падали на импровизированную сцену. То есть моя «коммуникация» с этим спектаклем носила скорее семиотический характер.
Часто в визуальном театре (или театре авторском, ведь здесь всё отдаётся по большей части на откуп режиссёру- творцу) литературной основы спектакль может не иметь, как и стержневого сюжета. Так получилось и здесь. За основу был взят эпистолярный жанр «Писем к брату» Ван Гога и эссе А. Арто «Ван Гог. Самоубитый обществом». Реплик очень мало, иногда это могут быть обрывочные фразы или цитаты со странным смыслом, которые выступаю в качестве комментария или ремарок к развивающимся визуальным образам. И если убрать весь визуальный эффект, то останется только данность из незавершённых обрывочных эпизодов, которые могут быть лишены логики. И это нормально для такого вида театра. У нас есть два героя, которые сбивчиво то автореферативно, то в форме диалога повествуют нам факты из своей жизни. Вот неудачная любовь Ван Гога, а это его ссора с Полем Гогеном или самоубийство, а вот психлечебница, в которой находился до самой смерти Антонен Арто. И сближает их не только психическое нездоровье или тот факт, что Арто посещал выставки работ Винсента, и написал впоследствии исследование о художнике. А их скитальчество в этом мире.
Не смотря на то, что текст в данном спектакле вынесен не на первый план, а предпочтение отдаётся визуальным образам, нарратив в виде последовательности и сменяемости картин присутствует. Если апеллировать к понятиям, используемыми В. Шмидтом в научном труде «Нарратология», то нарратологический подход этого спектакля сосредоточен на точке зрения. То есть события, которые лежат в основе истории, уведенной через спектакль, рассказаны через точку зрения Антонена Арто и Ван Гога. Нарраторами в данной ситуации являются актёры Денис Саратников и Александр Зайцев. Если следовать нарратологической модели В. Шмидта, то «событием» будет являться вся жизнь и ситуации, которые в ней происходили, Антонена Арто и Винсента Ван Гога. «История» - это те случаи, которые отобрал режиссёр (нахождение обоих в психлечебнице, взаимоотношения Ван Гога с Полем Гогеном и возлюбленной Христин, процесс написания картин). «Наррация» - это та, нелинейная композиция, которая начинается с рождения обоих из «коконов», затем обрывки из их жизни перемешиваются, а заканчивается всё самоубийством Ван Гога. Последний уровень – это «презентация наррации», то есть сам спектакль, который увидел зритель.
Таким образом, история двух отринутых обществом людей, которые вступают в диалог в спектакле «Ван Гог. Автопортрет», рассказана через призму визуальных образов, и даже нарратив подчинён этому способу высказывания. А объём и значимость текста уходит на второй план.