Муниципальное учреждение дополнительного образования«Детская школа искусств Казачинско – Ленского района» филиал №1(МУ ДО «ДШИ Казачинско-Ленского района» филиал №)Авторский диагностический материал.«Бесконечность познания в изобразительном искусстве.»Корнилов Александр Анатольевичпреподаватель ИЗО 2019год п.УльканСодержание 1. Дополнительное образование: роль, значение и обязанности.2. Преподаватель дополнительного образования.3. Преемственность поколений (о воспитании).4. Кто идёт учиться в ДХШ.5. Проблемы, связанные с учёбой в ДХШ.6. Открытые уроки, цели и задачи.7. Нестандартность – дар или наказание.8. Беспринципное дитя свободы.(хаос)9. Профессиональное выгорание.10. ДХШ и театр.11. Высокий полёт и падение.12. Дарить надежду.Что сегодня радует, завтра уже не устраивает. Мы не знаем, что будет завтра, мы не знаем, что будет послезавтра. Но мы знаем, что нужно делать сегодня и сейчас. В наше смутное время дополнительное образование детей никак не должно являться дополнительной нагрузкой и без того перезагруженных в отношении практически всех дисциплин учеников. А совсем наоборот, дополнительное образование обязано и должно стать островком, где можно избавиться от всего (в идеале) отрицательно накопившегося на улице, по дороге в школу, среди своих сверстников или просто от не совсем хороших мыслей. Мы не будем говорить о больших, с отработанной и беспрекословной системой образования и воспитания городских художественных школах. Мы тихонечко, без стука заглянем в маленький кабинет поселковой школы. Незаметно присядем в уголке и попробуем разобраться: маленький ли он, этот самый кабинет из четырёх стенок с ограниченным кругом знаний, или же это три стеночки и впереди - бесконечный путь познания и себя и окружающего мира и ещё много того, о чём никто никогда и никому не говорил. А мы попробуем заглянуть в каждый тёмный уголок и осветить его, чтобы когда-нибудь кому-нибудь это помогло, и он увидел и понял то, что его тревожило, и как можно было из этого выбраться осторожно, не потревожив, не нарушив и не испортив самое дорогое для нас - маленьких, неокрепших душ наших учеников. Итак, начнём, пожалуй, экскурсию по великому и малому. Немного мягко, немного строго, немного жёстко, немного дерзко, то есть так, как того потребует ситуация. Процесс обучения в ДХШ не обязывает из каждого ученика сделать великого художника и на каждом уроке требовать шедевры, способности ученика нельзя форсировать по своему усмотрению. А даже наоборот - видеть и предчувствовать настрой и состояние каждого в отдельности. Системы дополнительного образования должны стать не дополнительной нагрузкой, а наоборот местом для облегчения от внутреннего напряжения посредством выплеска накопившейся энергии на бумагу, дерево, стекло, ткань, гипс, солёное тесто. Вспомним доктора Фрейда и его учение о сублимации. Сублимация – это перенаправление внутреннего напряжения в социально полезное русло. По большому счёту нет разницы, что рисовать. Мы учим технике рисования. Любые темы по программе можно подтасовать под настроение пришедшего на урок ученика. В этом и состоит технология индивидуального обучения. Программу и календарный план нужно подстраивать под эмоциональный настрой ученика. Для профессионального преподавателя это не составит труда. Ну а если преподаватель соблюдает режим труда в буквальном смысле, боясь на одну букву отойти от написанной им же самим программы, то этому специалисту самому ещё нужно многому учиться. И чаще вспоминать доктора Фрейда. Пусть это немного дерзко, но хочется добавить, что дерзость – это не грубость, а чёткая формулировка истины, лишенная лицемерия. Преподаватель дополнительного образования не имеет права быть посредственным. Это искусство, это культура, это нравственность. Он поставлен для того, чтобы сеять высокую культуру среди учеников, детей, и в этом его главное предназначение. Ведь именно этого нет ни в бывших кружках Домов Пионера, ни на занятиях по бисероплетению в общеобразовательных школах. Кроме того, преподаватель обязан знать свой предмет так, чтобы даже тени сомнения не возникало у него от случайно слегка не в тему заданного вопроса. Если ученики заметят хотя бы тень слабости знаний преподавателя или, ещё страшнее – некоторую некомпетентность, колкости, шельмование ему обеспечены, и никакие успехи на конкурсах уже не помогут. И напротив, если преподаватель знает своё дело и может подсказать в любой ситуации, не только на уроке, ученики будут на его стороне. Обманывать учеников нельзя – дети очень сильно чувствуют неправду. Разве мы ВОСПИТЫВАЕМ детей, учеников, друг друга? Нет, мы всего лишь вместе живём. Мы не лучше наших детей и они – не лучше нас. Мы учимся у них, они учатся у нас. И, конечно, хорошо, если – не самому плохому. И вместе мы составляем одно целое – преемственность поколений. Главное, не забывать, что мы – вчерашние дети, наши ученики завтра станут взрослыми. А преподаватели – не пришельцы из космоса. Говорить о воспитании, всё равно, что рассуждать – один воспитан так, другой-эдак, третий – никак, то есть – невоспитанный. (Клеймо поставлено). Не открою большого секрета, что в большом городе набор на обучение подбирается очень тщательно, желающих много, есть из кого набирать. И, напротив, в селениях, где общее число жителей составляет от двух до пяти тысяч, подбирать и выбирать – не приходится. И заслуга преподавателя, а порой и вся жизнь без остатка, если качество и уровень его учеников может достойно соревноваться с городскими художественными школами. Поговорим о тех юных созданиях, которые приходят в эти узкие двери поселковых художественных школ. Кто же они, эти будущие реставраторы стареньких церквушек, живущие на чердаках и видящие то, что абсолютно не интересует, как говорили раньше, рядовых граждан и обывателей. Большую проблему составляют те родители, которых совершенно не интересуют творческие успехи их детей. Полное безразличие – пристроили и ладно. Ещё страшнее та категория несчастных тружеников, у которых полностью атрофировано мировоззрение по отношению к высокому искусству. Они говорят просто – отдали в «рисовалку». Радует лишь одно, когда ребёнок приносит домой диплом участника международного конкурса, у них появляется что-то вроде интереса и даже компетентности. Мгновенный переворот своих убеждений. Хочется сказать простыми словами – многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, просто эти вещи не входят в круг наших понятий. Неспособных детей нет, просто они, как и взрослые, не знают своих способностей. Может быть, это даже хорошо, что ни талант, ни характер по наследству не передаётся. Стоит добавить ещё об одной страшной проблеме. Некоторые родители понимают ценность искусства в подобии живописной работы цветной фотографии. Чем работа ближе к цветной фотографии, тем лучше. Активное навязывание своих убеждений доходит до абсурда. Если ученик верит и доверяет своим родителям, его практически невозможно переубедить. Остаётся только одно – ломать, а родителям сказать – не можете ребёнку помочь, так хотя бы не мешайте. Среди поступающих на художественное отделение немало учеников, которые долгое время находились в состоянии отчуждённости, или по-другому – одиночество в толпе сверстников. Причины понятные. Эти дети видят и чувствуют сильнее, чем их сверстники и одноклассники, чем вызывают недоумение, а порой и негодование среди «своих». Если такие ученики имеют зубы и могут отстоять своё место под солнцем, за них можно не переживать. Но судьба таких одиночек распоряжается чаще совсем иначе. Это высохшие былинки, потерявшиеся сами в себе. При увлечении художественной грамотой они обретают себя, и следом почти всегда обретают сначала уверенность, потом самоуверенность, самовлюблённость, зазнайство. И как следствие, долгий полёт над пропастью, который заканчивается или не очень мягкой посадкой, или завершением деятельности в сфере изобразительного искусства. Выход один, связав свою жизнь с преподавательской деятельностью, такого человечка нужно вести за руку до самой старости. Немногим отличаются те создания, которым советуют заняться рисованием, потому как больше нигде они проявить себя уже не смогут. Последняя соломинка на ветру. Счастьем для такого ученика станет то, что он сможет наконец найти себя и отдать этому занятию все расходные ресурсы. Если он почувствует себя на своём месте, он станет великим мастером. Но очень неприглядной картиной будет выглядеть явление, если истосковавшийся человечек потеряет и эту, последнюю надежду, потеряв веру во что-то светлое теперь уже навсегда.Вот такой нечёткой и совсем не прямой линией мы подошли к самому главному и самому интересному ученику – ребёнок одарённый. Очень немногие родители знают и понимают, что такой ребёнок – это и талант настоящий, но и проблемы, связанные с ним – тоже настоящие. Зависть и ревность ещё никто в этом мире не отменял. Ребёнок одарённый и общество, в котором он живёт, как бы это больно не было, вещи несовместимые. Дисгармония в отношениях с окружающими начинается с самого рождения. Он иной, не похожий на всех, он непонятный, им невозможно управлять, его невозможно предугадать. Спокойствие в этой семье отменяется. Порой он создаёт проблемы на пустом, как многим кажется, месте. Как потом выясняется, на этом самом месте было далеко не пусто, только этого никто не видел и не замечал. И в таком режиме почти каждый день. Если взять во внимание круг потенциальных возможностей любого коллектива или группы людей, то чем выше забирается один представитель этого общества, тем дальше откатываются назад остальные. Он забирает большой сегмент от круга возможностей. Другим ничего не достаётся. Кто же добровольно будет рад такому повороту событий, даже если не знает такого закона, но чувствует его интуитивно? Последствия очень предсказуемы. И, напротив, очень повезёт тому таланту, если кроме одарённости он будет ещё и нестандартным. Нестандартность мышления позволит ему от проблем ненужных уходить, а сверстников заинтересовывать и своими рассказами, и наблюдениями, и возможностями. Он станет негласным лидером, которым будут восхищаться, и которого будут поддерживать. Такой ребёнок сможет быть благодарным за помощь. Стоит отметить и тот аспект, что ребёнок одарённый, используя свой психоэмоциональный ресурс на полную мощность, если его иногда не придерживать, очень рано и очень быстро может выгореть изнутри, и впоследствии будет представлять зрелище не для слабонервных. Такому ребёнку с раннего детства нужно помогать находить средства и методы для освобождения от лишних, ненужных переживаний и очень быстро накопляемой отрицательной энергии. Теперь очень плавно перейдём к проблемам, связанным с учёбой таких непростых учеников. Почему непростых? Очень просто – простых учеников в художественной школе не бывает. Пренебрегая словесами, мы повторяем вновь, опять – талант обязан быть с зубами, а на бездарности – плевать. Невозможно всегда и везде делать всё правильно, беспрекословно, и не пользоваться трюками, которые помогают застилать глаза и пускать пыль. Есть горе – преподаватели, амбиции которых перекрывают и творчество, и то, чему они поставлены служить, помогая, и даже рисуя за учеников. Можно обмануть, обвести раз, другой, третий. Но обманывать всех и всегда – ещё не удавалось никому. Для чего нужно знать неприятные стороны профессии? Всё очень просто: врага, равно как и друга, нужно знать в лицо, а ещё лучше – изнутри. Попробуем быть очень искренними. Искренность – это один из аспектов честности, правдивости, отсутствие противоречий между реальным чувством и намерениями. И, кроме того, не секрет, что каждый судит в меру своей непорядочности. Человек – это вообще очень странная субстанция, где переплетается в тугой комок хорошее и плохое, которое и само уже не помнит, что есть что. Стыдно? Да, очень стыдно, это потерянная вера во всё светлое за последнее десятилетие томительных ожиданий очень больших и очень быстрых перемен в жизни и деятельности нашей многострадальной державы. Итак, подрисовывая работу ученику, а порой и выполняя за него весь объём, преподаватель в это время думает только о собственной выгоде, потешает гордыню. Ученика он делает в это время больным в некотором смысле, недоученным, недопонятым, не умеющим бороться со своим страхом и проблемами, зато с одними пятёрками на экзаменах. И хорошо, если попав на подобное поприще в будущем, этот ученик сможет найти в себе силы переболеть, перестроить себя, и, спустившись на самый низкий ранг, учиться у своих же учеников, приём простой – смотреть, у кого лучше. В противном случае недоученный художник навсегда покинет эту сферу деятельности и останется тёмным пятном на совести «преподавателя». Очень нехорошим аспектов является на сегодняшний день война за трон среди преподавателей. Чаще всего эти сражения начинают те, кому нужна слава, но не хватает данных. Успех кружит голову. Слава тешит человека. Что делать в такой ситуации? Выход один – растоптать в глазах учеников того паршивого умельца, за которым они идут как на привязи. Как это сделать? Изучить его талант и способности, тонкие принципы деятельности. В одном случае, чтобы сделать нечто подобное и подняться над собой или в случае, если не получается - обескуражить умеющего, чтобы больше не умел, не раздражал, не заставлял думать, задумываться, переживать. Польза от такой войны, конечно, есть, это и проверка на прочность и опять же - наглядное пособие для учеников на будущее. Ведь это дети с чутким мировосприятием, и ничто не пройдёт незамеченным мимо их очень внимательных глаз. Ещё одна большая проблема современного общества – работы живописные, в прямом смысле слова, не воспринимаются обществом по достоинству. Ученики не понимают, а преподаватели не хотят напрягаться, и в итоге происходит подмена ценностей художественных и переход от высокого искусства к мастерству цветной фотографии. Печальное явление. Современный фотографизм – это всего лишь погоня за лёгкой славой и, конечно, большими деньгами. Это далеко не классицизм и даже не гиперреализм. Куда дорога таким ученикам кроме как в мастера современных татуировок на теле? Стать вторым Александром Шиловым, чтобы рисовать портреты «великих», богатых, платёжеспособных людей, от которых те не в силах будут отказаться? Или же отправиться в местность, где о высоком искусстве даже не догадываются и именно там стать «великим» местным художником и творить своё большое свинство. По отношению к большому искусству, по отношению к себе и, самое страшное – портить на корню слабые побеги подрастающих юных дарований. Всяк по – своему с ума сходит. Это ни столь тоскливо. Он за собой сводит других. Пусть же этот процесс рассудит ветер надвигающихся перемен. Напряжение – успех – пустота. И опять – бесконечность. Что бы ни творилось с нами, со страной, с обществом, с законами и моралью, никогда не нужно, а вернее – нельзя отходить от главного – наши ученики, которые нам верят, которые на нас надеются. Поговорим немного о процессе проверки знаний и умений учеников, о том трепетном, волнующем и ожидаемом, и мысленно отодвигаемом в беспросветную даль событии – выпускных экзаменах. Мы все учились по-немногу чему-нибудь и как-нибудь. Хорошо выполненную работу выделит даже не сведущий в этом, но работу недовыполненную, недоведённую не каждый специалист сможет выправить, подправить или подсказать. Истина проста. Экзамен – это защита преподавателем работ учеников от нападения и зверств комиссионеров. Попытаемся разобраться в проблемах с некоторыми не совсем приятными аспектами, связанными со временем сдачи итоговых экзаменов в художественной школе. С одной стороны преподаватель с работами своих учеников, которых он знает с первого класса, знает их проблемы, связанные с возрастом, подъёмы и падения, промахи и взлёты. С другой стороны комиссионеры - террористы, получившие или присвоившие себе право судить и оценивать работы детей, о которых они даже не слышали и никогда не видели. Слава – вещь приятная, она тешит человека. Право судить других – звезда ошеломляющая, вдаль устремлённая, вся неземная такая. Право оценивать себе подобных, а иногда и бесподобных – счастье невероятное. Для чего же мы работаем, кому служим, чего добиваемся? Можно ли свои амбиции ставить выше желаний и чаяний тех, кто верит в нас, доверяет свою хрупкую, нежную душу? Вернёмся на экзамены. Если членов комиссии интересуют мелкие детали, и этому уделяется огромное внимание – это следствие некомпетентности в искусстве, ещё неприятнее – это начало междуусобных войн. Такой комиссии ничего не стоит посеять тревогу и сомнения у неуверенных в себе преподавателей. Великая фраза ни о чём – ну что же вы вот так-то сделали? – может повергнуть на колени не только слабого преподавателя, но и большого профессионала. И, напротив, если комиссия оценивает работу в смысле замысла, состояния, общего решения, колорита, композиционного центра, решения обоснования, такую комиссию боятся. И работа выполняется, как правило, в напряжении. Преподавателя при этом тревожит более всего – не упасть в глазах общественности, детей и самого себя, выдуманного самим собой. В падающем самолёте атеистов не бывает. И, самое обидное, ведь по большому счёту оценки, выставляемые за экзамен – не имеют большого значения. Того самого, которое им придают и члены комиссии, и преподаватели, и ученики, и их родители. Ну и конкуренты конкурентам – тоже. Стыдно, немного.. Очень часто преподавателю приходится сталкиваться с проблемой пропусков занятий учениками из-за перегруженности в общеобразовательной школе. Порой становится страшно. Система образования в России хромает на обе ноги. Но если подойти к этой проблеме с другой, положительной стороны, всё станет на своё место. Занятия в художественной школе только формально называются групповыми. На самом деле с учениками приходится заниматься индивидуально. Значит, следует пропуски обернуть в полезную упаковку. И использовать это время для максимальной работы в индивидуальном или почти в индивидуальном порядке. Не нужно требовать от ученика стопроцентного посещения и при любой усталости или отсутствии вдохновения идти и выполнять все возложенные на его хрупкие плечи требования устава художественной школы. Это рано или поздно приведёт к синдрому постоянной усталости и желанию ученика избавиться от излишней проблемы. Кто хотел, тот делал. Кто не хотел, тот плевать на это хотел. Убедить ученика в обратном, положительном настрое можно лишь в случае, если он способен слушать. Нет ничего зазорного стать для учеников сверстником и разговаривать с ними на их языке, а отсутствие на некоторых занятиях назвать лечебными пропусками. Зачем это нужно знать? Чтобы доносить до ученика то знание, которое ему необходимо, чтобы преодолеть некоторый психологический барьер, который с налёта не взять и не форсировать. Нельзя в художественной школе брать за основу принцип концлагеря – от звонка до звонка, ещё хуже – от свистка до свистка. Можно добиваться результатов, используя диктатуру, подключив родителей. Но с таким отношением в конце полугодия мы будем иметь нелицеприятное зрелище – ученики демонстративно рвут свои работы и выбрасывают их здесь же в школьные урны, усердно утаптывая. Кому это нужно и выгодно? Ведь совсем другое дело, когда каждую работу ученик аккуратно укладывает в пакет и, идя по улице, показывает каждому встречному. По большому счёту, рабочая программа в художественной школе - это всего лишь лёгкий и примитивный набросок, который можно и нужно трансформировать в процессе обучения относительно характеру и образу мыслей учеников независимо от желаний и чаяний будущих оценщиков в конце полугодия. Победителей не судят. Каждый урок - это эксперимент. Урок без эксперимента – это всего лишь материал, собранный с чужих публикаций, выступлений. А перелистывать чужой отработанный материал – дело нехитрое. В каждой голове должен быть свой хаос и своя гармония. Необходимо своё внедрение, своя разработка, свой личный опыт и вклад. Особенную яркость придаёт такой подход на открытом уроке. Открытый урок должен содержать в себе элемент неожиданности с непредсказуемым результатом, как на сцене театра премьера со своими каверзами и непредсказуемой развязкой. А кому нужны сухие, отрепетированные сцены, отутюженные и строго поддерживающие программный календарь? Открытый урок получается в идеале или возводится в идеал, когда методы специализации предмета совпадают и поддерживаются методическим обеспечением. Или, если по-другому сказать, идеальная модель инновации – это новый, нетрадиционный подход, применение нестандартных техник исполнения, поддерживаемый новейшим методическим обеспечением. Можно привести пример. Тема – композиционный центр. Материал – кухонные дощечки. Урало-сибирская роспись со свободным подбором элементов (сохраняется лишь главное условие -двухцветие). После начала росписи меняем дощечки у учеников по несколько раз, результат предсказать невозможно. Если получится интересный ход – будет чему поучиться присутствующим. Не получится – значит, будем знать, над чем работать в дальнейшем. Спокойные воды не делают хороших моряков.В изобразительном искусстве главное условие – лёгкость исполнения. И в первую очередь это под силу инакомыслящим или ученикам с нестандартным мышлением. Поговорим об этом интересном во всех отношениях явлении. На Руси во все времена планомерно и усердно уничтожались инакомыслящие. Со времён опричнины до зверств НКВД уничтожено столько потенциальных гигантов и мысли, и слова, и образа, что будь они в строю и каждый на своём месте – может быть, и не было бы ни кровавого переворота в 1917 году, ни красного террора, ни гражданской войны, ни Гитлера, ни «лихих 90ых». Нестандартность мышления – это главная движущая сила, побуждающая к действию, отвергающая устоявшееся, закоренелое, окаменевшее сознание. Хочется есть, когда все спят, хочется спать, когда за окном поют, хочется творить, когда вокруг отдыхают. Хочется отдыхать, когда возводят мосты и тоннели. Хочется утверждать – всё на свете возможно. На не возможное просто нужно немного больше времени. А самая глупая мечта человека – тишина и покой. Стереотипы – это великие цепи и кандалы, это тормоз для любого развития, тиски, сдавившие и без того неработающий мозг. Общество, мыслящее стереотипами – это стадо, им очень легко управлять. Думать как все, значит не думать вовсе. Делать, как все означает - ничего особенно и не делать. Человек, мыслящий стереотипами не любит ни себя, ни окружающих, никого. А нестандартность – это способность принимать решения вопреки мнению большинства, следуя советам своего сердца. Самый большой грех преподавателя – это страх перед малейшим отклонением от установленных норм. Разве можно упираться в букву устава, если на кону - судьба непохожего на сверстников ученика? Ученика, которому глубоко наплевать на то, что где то написано, что ему нужно сначала подумать, потом поискать, потом найти, потом определиться, потом поделиться, дождаться резолюции, отвергнуть сомнения, посеять забвения и дождаться разрешения и утверждения, если он уже поймал лучик света, в котором он увидел и главный образ, и окружение. И он готов творить, повторяя беззлобно – что ни делается, то и не делается. Ничего не меняется, если ничего не менять. И очень хорошо, если на такого ученика смотрят сверстники и пытаются подражать. Ведь это самая лучшая учёба, когда ученик учится у ученика. И пусть бытует мнение, что не стоит бояться совершенства, потому что его невозможно достичь, мы будем утверждать, что нестандартность – это способность учиться в любом возрасте или по-другому, человек способен учиться до тех пор, пока не убьёт в себе ребёнка. Нестандартность – это путь в бесконечность, это и наказание, и великий дар.В нашем мире, а с недавних пор можно утверждать – и не только в нашем каждый день, каждый час и даже каждую минуту и секунду что-то зарождается, а что-то рушится и взрывается. И вовсе не обязательно, чтобы это была материальная субстанция, это может быть мысль, желание или просто небольшой сгусток ещё не определившегося по сути и морали энергетического комочка, может быть в будущем чьей то маленькой души. С одной стороны – маленький комочек, с другой – мириады единиц парящей неопределённости. Мысль – это информация, возникающая в сознании под действием внешних, несущих энергетическую информацию, ресурсов, равно как и воспоминание под действием зрительных образов, особенно запахов. Слова – это информация, оформленная из образов в виде звуковых колебаний. Изображение – это информация, запечатлённая на листе в виде линий и цветовых пятен. (Вынося свои мысли на обозрение, не забывайте о возможном поругании.) Маленький комочек определился и почувствовал своё собственное «я». Его заметили единицы неопределённости и решили отказаться от звания беспринципного дитя свободы или просто – хаоса. Комочек очень легко и очень быстро обретает вновь обозначенных друзей, увеличиваясь в размерах, тем самым порождая из хаоса гармонию, которая увеличивается со скоростью геометрической прогрессии. Забывает о критических последствиях чрезмерной массы, переступает дозволенный порог и, как следствие, разрушается на мельчайшие составляющие, предоставляя материю, которая в будущем вновь сможет объединиться в других формах и странствиях. Можно сказать, что хаос – это свойство мозга порождать каждую секунду или даже за более короткий промежуток времени энергетическую субстанцию, которая наматывает на себя бесконечную массу, ждущую твёрдого устойчивого состояния. По-другому – это рождение мысли. Порядок успокаивает и расслабляет. Беспорядок побуждает действовать по устранению причины побуждающей. Малый беспорядок несёт желание творить. Зачем человеку нужны изображения хаоса? Чтобы изучить малый беспорядок и победить в себе страх перед большим хаосом. А ученикам показать, как зарождается хаос и как легко перевести в полную гармонию те самые единицы летающей неопределённости. И снег пошёл своими мелкими снежковыми шажками. Интерпретация - это неограниченные преобразования свойства любого сказанного или увиденного. Но для художника - не только сказанного и увиденного. Белый лист не вызывает рождение мыслей. Но стоит появиться нескольким кривым линиям – и мгновенно появляется желание исправить неверность, развить появившуюся идею, довести её до логического завершения, выделить акцент, восхититься своей работой, и далее – пустота, отсутствие мыслей. Вот так проявляет себя самый беспощадный принцип бытия. Принцип бесконечности познания себя и вселенной. Таким же путём происходит профессиональное «выгорание» преподавателя. Кто это придумал, и почему происходит так называемое «выгорание»? Обратимся к человеку, как к созидателю ценностей насущных. В любой профессии, вовсе не обязательно каждому стать художником и радовать людей своими достижениями, можно подходить к работе, как к злой необходимости, а можно и творчески. Если свою работу выполнять по принципу - потому что надо работать, рано или поздно мы будем созерцателями тяжелейшего зрелища: «Душа несла мешок из кожи, набитый кровью и костьми, на ненавистную работу к восьми или почти к восьми». Творческий подход содержит в себе два основных этапа выполнения действия. Подумал – сделал. Сел – подумал – сделал. Работа должна приносить радость или некоторое удовольствие. Иначе – мы находимся не на своём месте. Терпеть сегодня означает – завтра взорваться. А прожитый день обмену и возврату не подлежит. Вспомним о сублимации. Если в детстве ребёнок любил резать лягушек и рассматривать внутренности, ему прямая дорога в хирурги, в крайнем случае – в патологоанатомы. Нельзя одновременно и ненавидеть покупателей, и работать продавцом. Если ученику нравиться рисовать машинки и мотоциклы, не нужно заставлять его рисовать лошадок, убеждая, что лошадки – лучше и «умнее» машинок. Любому преподавателю присущи и жажда славы, и желание признания – без них никак нельзя - смысл бытия может исчезнуть, заплутать или просто – потеряться. Но разменивать свои личные проблемы на учеников на этом поприще нельзя. Ученик – это не разменная монета. Чем больше мы отдаём своих сил ради будущих художников, наматывая на себя необязательные проблемные узлы, тем быстрее растрачиваем свой жизненный ресурс и потенциал, тем быстрее «выгораем». И забываем при этом, что любое внутреннее напряжение легко, а порой и - шутя, снимается физической нагрузкой. Стоит всего лишь после трудного дня взять веник и молча подметать дорожки. Через полчаса всё напряжение исчезнет как тяжёлый и неприятный сон. Не хочется подметать дорожки или не позволяет гордыня – можно подметать тропинки в лесу. Никто и не увидит, и надсмехаться не будет. Немало на свете людей, которым плохо оттого, что кому то вдруг стало хорошо. В профессиональной деятельности преподавателя изобразительного искусства самая первая и интереснейшая фаза – хочу работать, хочу бегать на работу. Это можно сравнить с первым курсом учёбы в училище или колледже. Всё вновь, всё впервые, всё интересно. Творческая энергия переполняет и душу, и мысли. Хочется бегать, прыгать, прийти вечером домой для небольшой передышки, а с утра с новыми идеями бегом бежать к юным дарованиям и делиться своими мыслями, переживаниями, идеями, помогать, ждать, смотреть и улыбаться, и вновь улыбаться себе, ученикам, прохожим, всем и всему. И так каждый день, пока не придёт другое время, определяясь как – могу ходить, хочу работать. Медленные, степенные мысли. Спокойные рассуждения. Занятия, конкурсы, выставки, какие-то достижения. Что-то утрачено, что-то упущено, прежним остаётся только волнение на открытых уроках, на выпускных экзаменах, на выпускных вечерах. Время беспощадно, и приходит день, когда чувствуешь, что работать уже не хочется, но ходить ещё можешь. По привычке выслушиваются проблемы учеников, мозг в памяти своей ищет уже готовые, когда то использованные фразы. Особое внимание начинают привлекать вновь пришедшие на данное поприще молодые специалисты. Появляются некоторые опасения, связанные с их будущей деятельностью. Порой крутится мысль – кому оставим и доверим своих учеников, а порой – как бы не переплюнули, а значит – и перечеркнули нас, любимых. И последняя, самая печальная стадия профессионального «выгорания» - и работать не могу, и ходить не хочу. То, о чём мечталось, давно достигнуто. Ничего нового мозг придумать уже не способен. И энергия, заготовленная когда то для поиска больших решений, не находит применения, наступает страшное явление – голод мозга. Последствия непредсказуемые. Выход один – заняться хоть чем-нибудь. Занять руки любым занятием, чтоб голова освободилась от состояния мнимой безысходности. Руки заняты, голова свободна, и она сможет сделать вывод и найти выход, перенаправить энергию, и тогда - спасение. После продолжительной, усиленной работы мозга всегда наступает пустота, энергия, затрачиваемая на деятельность, начинает грызть нас изнутри. Но жизнь на этом не заканчивается. И зачем кричать на всю вселенную, что всё имеет свой предел. Ушедшие воды мельниц не вращают? Да, у страха глаза велики, только они не видят ничего. Быть полезным для своих учеников можно, даже если руки шевелиться перестанут. Всегда найдётся ученик, которому ещё не всё понятно. А если есть желание подсказать, объяснить, значит, не помер в душе ребёнок. Значит рано говорить, что всё сгорело. Верёвочная лестница, уходящая в небо, не может иметь ни одной поломанной ступеньки, иначе она не будет лестницей в небо. Это аксиома, значит - не будем ничего доказывать. Попробуем заглянуть в принцип обучения в художественной школе ещё с одной параллели. Человеку с древнейших времён хотелось и хочется повелевать. Эти чувства из человека убрать или стереть резинкой невозможно. Значит, выход один - нужно пытаться использовать их во благо. Чтобы добиваться хороших результатов на экзаменах, преподаватель подчас использует и маски лицемерия, и хорошую актёрскую игру. А игра с публикой на родительских собраниях и вождение за нос неугомонных членов комиссии, а пыль в глаза на районных, областных конкурсах и бурные аплодисменты на выпускных вечерах? Ну чем не театр?! Казалось бы, глупо танцевать под чужую дудку, не зная, кто заказывает музыку. Но преподаватель-психолог, писатель, сценарист – он же ещё и актёр, режиссёр и главный зритель своего спектакля. Ну а путь в никуда может быть только у того, кто не знает, куда и зачем нужно идти и что он вообще здесь забыл. Зритель на хорошем спектакле, не имеющий в своей памяти красивых, бурных событий, картин из жизни своей прошедшей, о которых можно рассказывать бесконечно – мысленно живёт вместе с актёрами на сцене. Точно так же ученик в художественной школе живёт в образах, с образами, преобразовывая в мыслях те ценные работы, которые он видит у преподавателя, у своих одноклассников или свои же собственные. Ученика, как и любого ребёнка нельзя ограничивать в фантазиях, бить по рукам, если мы хотим называть себя преподавателями. Как плохой актёр никогда не вызовет бурных оваций и игры на бис, так актёр, который вместо игры перед зрителями начал жить в буквальном смысле слова на сцене, о будущем таких крайностей лучше не задумываться. Печальный случай с Владиславом Галкиным – это и есть - жизнь на сцене. Преподавателю необходимо быть и психологом и предсказателем, и предвидеть и предчувствовать. Здесь не обойтись без знаний космических законов, существующих тысячелетия до наших дней и помогающих понимать суть вещей и принцип бытия. Актёр, который плохо играет свою роль. Ученик, который не очень любит рисовать – это страшная болезнь, которую когда-то назвали леностью мысли. Откуда она берёт своё подлое начало? Это страх перед новшеством, новизной. Животная боязнь ещё не понятых, необработанных, не разложенных по полочкам идей. А леность мысли – единственное лекарство от страха, которое смог придумать себе в оправдание умирающий мозг. Леность мышц легко исправить (при опасности сработает инстинкт самосохранения), но леность мысли – это духовная смерть. Есть очень странные на первый взгляд понятия: чем хуже, тем лучше, чем лучше, тем хуже. Попытаемся расшифровать: чем хуже получился результат работы, тем сильнее удар по самолюбию, тем страшнее выйти на люди, тем сильнее и острее будут мысли и выводы. Переживать нужно по-настоящему, чтобы вывод сделать существенный. Когда человеку хорошо – это опасно, он расслаблен, а значит и беспомощен. Талант обязан быть сильным, чтобы сберечь себя ради тех, кому он собирается все знания свои передать. А по большому счёту – опять встречаемся в бесконечности. Нет предела в работе совершенной, но и в работе, не представляющей существенного интереса, предела тоже нет. Главное условие любого изображения – это свет. Вот так понемногу мы подобрались к загадке двадцатого века – чёрный квадрат Малевича. Желающих услышать существенное объяснение этой странной работы очень много, но разъяснить доступно пока ещё что-то не получалось. Вспоминаем театр: переполненный зал замер перед началом премьеры, сцена, задёрнутая чёрными шторами (позволим себе такую шалость). Если зайти ещё дальше: квадрат Малевича – это Вселенная, в которой просто выключили СВЕТ. Есть искусство для народа, искусство для избранных, для узкого круга, для всех желающих. Но не нужно опускать искусство до уровня понимания «среднестатистического» зрителя, а наоборот, необходимо стремиться любыми путями, средствами и образами поднять народ до понимания высокого искусства. Работу, выполненную очень хорошо, оценит и не специалист. Сыграть негодяя на сцене можно так хорошо, что и главный герой – освободитель всей вселенной, померкнет, и, с другой стороны - изобразить помойку можно так неожиданно и нетрадиционно, что иностранцы со всего света будут съезжаться посмотреть на это величайшее чудо. И неправда, что в культуре и искусстве никто ни за кого не радуется. Не все души одинаково черны. В изобразительном искусстве существует понятие – вариативность преподавания любого предмета. Преподаватель не обязан знать наизусть все правила и приёмы, мало того – это совсем не нужный метод попыток знать и уметь всё и всегда. Высшая точка в развитии специалиста – мгновенное проникание в суть любой проблемы. И наивысшая цель в этом отношении – добиться таких результатов, чтобы глаза, видящие постановку, посылали команду рукам, минуя обработку проблемы мозгом. Это точка в развитии способностей художника, выше которой в нашем мире вряд ли что-нибудь отыщется. Искусство требует жертв, но и награда будет – не конфетка подушечка. Владея художественными навыками, стремиться нужно не к деньгам и славе, а к уменьшению до бесконечности плохих мыслишек в черепной коробке. Чем чище душа, тем художник более восприимчив к тонким, невидимым обычному глазу, можно сказать - тонким энергетическим полям, несущим в себе информацию происходящих процессов настоящего, и возможно даже будущего и до бесконечно далёкого будущего. И может быть, следующий этап на пути человечества доверят изобразить именно тому, кто в этой эстафетной гонке оказался самым удачным. Отвергать реальный мир, чтобы погрузиться в пелену ослепляющих грёз – порой это большая необходимость для того чтобы увидеть то, чего не покажут глазу неокрепшему для подобных образов. Полёт над землёй, охватывающий всё бытие одним устремлённым в светлое взглядом, и в голове ни одной плохой или по другому звериной мыслишки – вот это настоящая награда. Глубокие, насыщенные мысли, подтверждающие полезность и нужность смотрящего. Образы из далёкого детства, переплетающиеся с картинками далёкого будущего, сеющие глубокий восторг и лучезарный покой одновременно. В любом деле, в любом процессе всегда есть точка невозврата. Искусство – не исключение. Точка невозврата – это точка или место, после которого назад дороги нет. Что это. Это значит, мы нашли свой крест. Вихрь таланта кружит голову не только самому владельцу, но и создаёт вокруг себя вращающуюся, переливающуюся всеми цветами и тенями страшную вихревую воронку, которую остановить уже не может и сам виновник, и куда это заведёт.?В истории художественной грамоты бывали случаи, когда художник при жизни достигал своей звезды. Самая страшная проверка, даже вернее – наказание. Потратив много сил, мастер создаёт шедевр, мимо которого не может пройти даже неискушённый зритель – и всё. А впоследствии он не может создать ни одного, даже простенького образа. Очень похоже на то, что Лебединая песня спета, а значит - голос больше не нужен. Профессиональное выгорание имеет свою положительную сторону. Художник, сгоревший на своём поприще, становится свободным. Изобразительная грамота, как правило, его не только больше не прельщает, она отталкивает и порой так сильно, что только при мысли о сей деятельности настроение пропадает, и желание не только совершать какие то действия, но и думать об этом - вызывает страшную боль. Но художник при жизни достигший своей звезды, не сгорел. Он тянется к рисованию, но – ничего не выходит. Одна, две линии – и всё, брошенный карандаш и сетование на свою несчастную судьбу. Это не испытание, так не испытывают. Это наказание, проклятие, всё, что угодно. Не дай бог никому при жизни достичь своей звезды. Счастье человека – в преследовании цели, но никак не в достижении её. И пусть простят нас одинокие пассажиры, проводящие взглядом последний автобус в серую дождливую ночь. Медленно, степенно возвращаемся мы из мира ослепляющих грёз, вспоминаем, как тихонечко зашли в этот маленький кабинет. Видим вновь опустевший маленький мирок, простенькие, собранные не искушённым столяром мольберты. Застывший, словно часовой на посту, скромненький натюрморт. Слышим звуки скрипки, наверно той, что лежит на второй полке небольшого шкафчика. У неё давно нет струн, но она помнит свои мелодии, сыгранные ещё в прошлом веке. А, значит, мы можем их услышать. Бурчит под нос себе чугунная ступка, и пар струится самовара, в своей душе опустошённой давно сгоревших угольков. Мы завершим своё путешествие, и унесём с собой звучащие слова о том, что для художника во все времена самым главным было умение – дарить надежду.Улькан Январь. 2019год.